Биография, история жизни знаменитых людей - артистов, актеров, писателей, композиторов, и других известных деятелей

Георгий Бурков - биография, фото, личная жизнь актера: "Жизнь у нас вовсе не та, для которой мы рождены"

Актер Георгий Бурков
Имя: Георгий Бурков (Georgiy Burkov)

Дата рождения: 31 мая 1933 года

Дата смерти: 19 июля 1990 года

Возраст: 57 лет

Место рождения: Пермь

Место смерти: Москва

Деятельность: актер театра и кино

Семейное положение: был женат на Татьяне Ухаровой




Георгий Бурков - биография

Георгий Бурков был одним из тех, кого его друг Василий Шукшин называл "чудиками". Он не собирался становиться актером, да и став им, был уверен, что надолго не задержится в этой профессии.

Вокруг Георгия Буркова и при жизни, а уж после ухода тем более, витали какие-то нелепые слухи, истории, странная биография. Возможно, и сам Бурков бесконечными своими байками, в которых он «юморно» трансформировал происходящее с ним, подогревал эти слухи. Его вдова, актриса Татьяна Ухарова, комментируя эти слухи, иной раз даже смеялась: «Если это работает на его образ, пусть так и остается. Но на самом деле было ...»

На самом деле Бурков всегда искал свое место в жизни и этими поисками буквально изводил себя еще с детства, о чем свидетельствует его биография и его личный дневник Свой юношеский дневник он. например, назвал «Повесть о том. как я родился. жил и умер, так и не догадавшись, ради чего». Больше всего боялся прожить жизнь бессмысленно. «Смысл жизни» с годами, разумеется, менялся, но в одной плоскости - творческой.

До того как решить стать актером, Георгий Бурков готовил себя в писатели. С детским упорством копил впечатления, записывал их в дневник, не подозревая, что они ему пригодятся на сцене. «Все накопления, весь опыт закладываются еще в детстве, - писал он позже. - потому что ты живешь продолжительное время с одними и теми же людьми в одном городе. И люди изменяются на протяжении этого периода.

Один и тот же человек может быть Гамлетом и может быть ничтожеством за какой-то, конечно, протяженный период. Это сейчас город разросся, а тогда все друг друга знали. Знали самого большого человека в городе, самого маленького. Была у нас девушка, так весь город знал, что у нее самая большая коса... Я взрослел, а впечатления все накапливались и накапливались. Если говорить честно, то все герои, которых я играю, все пришли из Перми...»

Георгий Бурков - детские годы, семья

Георгий Бурков родился в городе на Каме 31 мая 1933 года в семье, где добрые отношения друг к другу были обыденностью. Отец, Иван Григорьевич, работал на Мотовилихе - старинном заводском районе Перми. Начал с рабочего, поднялся до главного механика завода. Высокое положение не изменило его характера - мягкого, доброжелательного. О матери Марии Сергеевне и говорить нечего. Та всегда оставалась сыну и лучшим другом, и самым близким человеком. «Я всю жизнь скрывал, что я «маменькин сынок».

Жора Бурков в детстве 1934 год

Страдал из-за всяких пустяков: из-за попавшей под трамвай собаки или раздавленного машиной голубя. До сих пор помню уроки матери: я рыдаю над судьбой Му-му, а счастливая от моих слез мать «добивает» меня, читает дальше... Однажды Шукшин сознался, что он тоже «маменькин сынок». Что же это такое? В ребенка каким-то только матери известным способом поселяются страдания и мечта...»

«В 1939 году отец, мама и я счастливая семья, сплавали на пароходе «Вяч. Молотов» в Астрахань и обратно. Плавание было сказочное для меня...» Но путешествие обернулось бедой, едва не ставшей трагедией. Жора заболел брюшным тифом. Его едва довезли до больницы. «Располагалась она в старинном купеческом особняке. Мать дневала и ночевала около больницы. У меня началось заражение крови, начали меня резать, оперировать без наркоза, боясь за сердце, что ли. Сделали шесть операций. Готовились к седьмой...» Жора уже лежал в палате для самых безнадежных больных. Матери хитростью удалось попасть в эту палату смертников - подкупила медсестру - и сама повезла сына к операционнвму столу. И тут услышала слова хирурга: «Надо же, живой! Когда ж он помрет-то?» Тут мать схватила сына в охапку и помчалась из больницы. «Выходила она меня травами и любовью...»


Бурков рассказывал этот эпизод из биографии своего детства Шукшину. «Рассказывал я смешно, весело. Но Василий Макарович слушал страдальчески, глаза увлажнялись...»Другу рассказ был близок по восприятию: Василий и сам чуть не погиб в детстве. И тоже знал доброе отношение к себе близких: и матери, и отчима. Отца смела жесткая рука сталинских репрессий. «Знаешь, почему мы с тобой талантливы? - сказал Шукшин другу. - Мы оба дети любви...»

Потом накатилась война. В тыловом городе -это холод, тусклый красноватый накал ламп в короткие часы, когда электричество не отключено, голод и очень много людей. Все жилые площади «уплотнены» - расселяют эвакуированных. Трамваи переполнены. На работу приходится идти пешком и выходить из дома затемно. За опоздание на службу - суд и срок.

Отец Иван Григорьевич всю войну проработал на заводе. Одевал и подкармливал подростков. которые, голодные, замерзшие, работали наравне со взрослыми по 16-18 часов. Иван Григорьевич очень жалел их, он был от природы добрым человеком. Потому, когда отца Буркова выдвинули народным заседателем, люди со своими бедами шли не к кому-то, кто повыше да повлиятельней. а к нему. Он в любом правонарушителе. может, даже преступнике, видел своего вчерашнего соседа, знакомого, которому просто не повезло - оступился. Такого не наказывать нужно, а помочь ему... Это был для Жоры не только урок доброты. В дальнейшем такое отношение к людям станет для него ключом к профессии: кого бы ты ни играл, своему персонажу ты не прокурор.

Было в том военном времени и счастье. В Молотов, как тогда переименовали Пермь, эвакуировали ленинградские театры-драматический, оперы, балета. Жоре удавалось каждый вечер через знакомых бесплатно попадать в театр.

«Я видел Чабукиани, Дудинскую, Уланову, слушал Нэлеппа и других не менее знаменитых певцов. Мальчишкой я пережил серьезное увлечение оперой, был буквально ею напичкан: мог пропеть любую оперу от увертюры до финала, со всеми ариями и хорами. Но требовался зритель. У одного мальчишки был аккордеон-четвертушка, трофейный такой, немецкий, он на нем лихо играл. Собирались мы целой компанией. Ну где самый доступный зритель? В госпитале, конечно. Мы приходили к раненым, причем сами по себе, не от школы, не от кружка, сами. Такая небольшая бригада. Играли сценки, причем очень взрослые, я пел «Сердце красавицы» и все прочие арии подряд, причем и теноровые, и басовые, любые. Мы имели бешеный успех. Никогда больше в жизни я не имел такого успеха. Они и смеялись, и хлопали, и рыдали...»


Но сцена, хотя и участвовал в школьной самодеятельности, привлекала его совсем не так, как книги.

Георгий Бурков - учеба

Учился Бурков в школе с ленцой, на выпускном вечере ему вручили аттестат одному из последних, вместе с двоечниками. Но читал он больше всех в классе. И, поставив перед собой задачу «овладеть словом», каждую книгу разбирал буквально с карандашом в руке - как она «сделана». И еще его увлекал спорт. Жора был прекрасный волейболист, и именно как перспективный спортсмен он и был принят в Пермский университет. Нормально по тем временам. Каждый вуз хотел славиться своими рекордсменами. Играл Жора за команду юридического факультета. Должен был стать адвокатом. Хотя все на факультете знали, что он - будущий писатель. И немножко актер, потому что играет в молодежной студии при Пермском театре.

После двух лет занятий в студии он сделал открытие: «Когда я рассказываю что-либо. - записал он в дневнике, - у меня это получается гораздо интереснее, выразительнее, чем если бы я это написал. И почему я обязательно должен стать писателем?» Точнее, почему только писателем, потому что идея написать цикл романов, для которого он еще в детстве придумал название, «Хроника», не покидала его никогда.

Бурков бросил юридический факультет - был уверен, что в Москве, в театральных училищах, его ждут. В первую попытку, выяснилось, не ждали. Да и во вторую тоже. По сути, против артистического будущего Буркова было все- отнюдь не героическая внешность, неразборчивый говорок вместо грамотно артикулированной речи, сутуловатость, косолапость... Штурм театральных училищ провалился. Однако отказы приемных комиссий не смутили Буркова.

Вернувшись в Пермь, он как на работу стал ходить в городскую библиотеку - читал все, что можно было найти про актерское и режиссерское мастерство. Такая жизнь ему даже нравилась. Только милиционеров очень боялся - тогда за тунеядство можно было и срок получить. Позже в дневнике он написал: «Я обманул Государство. Я выиграл время и получил самообразование... Так и стал актером. Без отца, который понял меня, поверил мне и, если хотите, содержал меня на свой страх (сын-тунеядец) и риск (я мог бы сорваться), я бы ничего не добился...»

На работу Бурков все-таки устроился. Его пригласили в Березники, местному театру нужен был «герой-любовник». Из настоящих актеров никто не хотел ехать в этот небольшой шахтерский городок. Георгий мигом стал там звездой, так что в Кемерово, где создавалась молодежная труппа, приехал с намерением ни много ни мало - сделать новый театр: «От силы, от уверенности, от безграничности собственных возможностей захватывает дух... Я готов и отвечаю за гениальность исполнения... - - писал он в дневнике. Театр создать не удалось, но кое-какие эксперименты на сцене ему позволили.

Георгий Бурков - театр

Там, в Кемерово, его и увидела известная московская театральная журналистка, а вернувшись в Москву, рассказала о самобытном актере своему знакомому - главному режиссеру Театра имени Станиславского Борису Львову-Анохину. Тот проявил интерес и предложил Буркову приехать на прослушивание в Минск, где в то время гастролировал московский театр. Бурков приехал. В дневнике запись: «Я, как всегда, начинаю сдаваться. С Москвой ничего не вышло. Львов-Анохин молчит...»

Но худрук Театра имени Станиславского не забыл о самобытном актере. Пригласил в Москву на худсовет театра. После того как Бурков сыграл Поприщина из гоголевских «Записок сумасшедшего», его спросили:

- А какое у вас образование?

- Никакого. А разве по игре этого не видно?

Восприняли как юмор. Тоже оценили. И 32-летнего артиста приняли в столичный театр, поселили в общежитии, дали роль в готовящейся постановке. И наступил день премьеры.

Лучше б он не наступал... В тот день неожиданно объявился дружок, прибывший из Кемерова. Встреча была радостной и бурной. Настолько бурной, что актер не держался на ногах, премьеру пришлось отменять, директор театра неистовствовал, вспомнил все слова, которые, казалось, давно забыл. Артистическая карьера Буркова могла закончиться, не успев начаться...

- Все это было не так, - говорит Татьяна Сергеевна Ухарова, которая в это время уже играла в театре и все видела своими глазами. - Может, это потом уже Львов-Анохин выдумал или Рязанов... Пахло от Жоры вином или нет - не знаю. Только никакой спектакль не срывался. После того как худсовет театра одобрил Жору, встал вопрос: а на какую ставку? Места все заняты, а на договор театр не мог принимать никого. И тогда Львов-Анохин сказал: «Ладно, пока я сам буду тебе платить, из своих...»

И платил из своего кармана, пока Жора не был принят в штат.

Георгий Бурков и Татьяна Ухарова - личная жизнь

«В феврале 1965 года у доски объявлений стоял худой, сутулый, странный человек в очках, красном свитере с белыми крапинками (мухомор) и суконных брюках, - так описывает первую встречу с Георгием Татьяна Сергеевна. -Он совершенно не был похож на артиста. Я готовилась увидеть такого «картавого» монстра из провинции, а увидела интеллигента, похожего на библиотекаря.

«Я - Бурков. Мы завтра вместе вызываемся на репетицию». Он смотрел на меня и хитровато улыбался. Позже мы играли вместе. Жора - Лис, я - Принц. Он пошел проводить меня до автобуса. Но я не уехала, мы не расстались до позднего вечера, говорили о «Маленьком принце»... Любви с первого взгляда не было. Но сердце заколотилось почему-то, возникла материнская нежность, и это чувство не покидало до конца, до последних минут в больнице...»

С тех пор началась наша личная жизнь, больше они уже не расставались. А вскоре сыграли свадьбу. Жора тогда снимал комнату в полуразвалившемся общежитии на Бауманской. Не лучше обстояло дело с жильем и у Татьяны, да и родители ее были против вселения нового жильца. В театре Бурков работал на разовых выходах, получал 1 рубль 50 копеек за спектакль, а играл только солдата в «Ученике дьявола». Когда не было пятаков на метро, ходили пешком. Вечером ели суп «из пакетика». Из общежития, которое было предоставлено Жоре, семейную пару «попросили». «Я была уже беременна, - вспоминает Татьяна. - Начались странствия по знакомым. Я взяла в реквизите матрас с кроватки из «Сейлемских ведьм», и мы с ним ездили...

Георгий Бурков с Татьяной Ухаровой в молодости

Поворотным моментом в судьбе актера стала роль Рябого из пьесы Майи Ганиной «Анна». Буркова заметили критики, отмечали комическое дарование, восторгались, Львов-Анохин же считал, что возможности Буркова этим не ограничиваются. К сожалению, режиссер вскоре был вынужден покинуть театр. С его уходом в конце 60-х труппу начало трясти, пошла чехарда «главных», спектакли спускались театру сверху». «Помню, как сидели в оркестровой яме не самые последние артисты, изображая массовку, среди них оыл и Жора. А он к этому времени стал уже очень популярен, и кроме как унижением это нельзя было назвать».

Георгий Бурков - кино

После успеха в роли Рябого на Буркова обратили внимание киношники. Он снялся в паре фильмов, но на улице его стали узнавать лишь в 1969 году, после рязановского фильма «Зигзаг удачи», где Бурков сыграл заметную роль выпивохи-ретушера. А сам стал чем-то вроде фирменной приправы к последующим фильмам режиссера. Помню, на одном из творческих вечеров Георгия Буркова, который вел Рязанов, режиссер признался: «Георгий - мой талисман. Когда есть возможность, я всегда стараюсь его пригласить в фильм. Он способен сыг рать заведомую чушь, а зритель ему поверит...»

Бурков играл легко. Было такое впечатление, что его герои шагнули на экран прямо с улицы-простые, понятные, свойские. Эту легкость, ненатужность зритель воспринимал с благодарностью. Незатейливые выражения его героев - забулдыг, недотеп, но людей не унывающих- прикипали к зрителям, становились оборотами народной речи. «Я никогда не пьянею», «Ерунда! - бандитская пуля», «Ради машины я Родину продал»... Бурков объяснил свою растущую популярность так: «Я никогда не играю людей исключительных, беру как бы человека из толпы и показываю, чем он интересен. Меня привлекает человек, который мало приметен. Непоказной, скромный, но с ярким внутренним миром, несущий в себе неповторимость, индивидуальность характера».

Бурков эти характеры коллекционировал. «У деревянного дома стоит старуха, - писал он в дневнике, - в зимнем пальто и теплом платке. На ногах валенки с калошами, смотрит на бегающих по «футбольному полю» ребят. Стоит и смотрит легко и свободно, в один момент проникаюсь пониманием чего-то простого. Раньше бы прошел мимо и ничего не понял. А сейчас могу рассказать о том, как я увидел себя и радостных мальчишек-щенят глазами больной старухи, которой, может быть, завтра уже не будет». Эти строчки - наброски к книге которую он по-прежнему мечтал написать.

Актерство был убежден Бурков - это временно. Впереди если не литература, то хотя бы режиссура. Тем более что и в «Современнике», куда он ушел после Театра имени Станиславского, достойных ролей для него не находилось. «Боюсь, что меня втиснут в привычную для них типажность и я стану рядовым комиком». Выручало кино.

С начала семидесятых Бурков снимался много в нескольких фильмах в год. И фильмы были заметные - «Старики-разбойники», и «Егор Булычев и другие», и «Печки -лавочки», и роли, хотя почти эпизодические, запоминающиеся. «Жить стали лучше, - вспоминала Татьяна Ухарова, - предложений на съемки было много. У Жоры появилась эйфория. А потом наступил самый страшный в нашей жизни период. Он не выдерживал обрушившихся на него признания и популярности. Сейчас я думаю, как я могла все это вынести».

Выручала, видимо, «материнская» жалость Татьяны к мужу, маленькая дочурка Маша, в которой оба души не чаяли, ну и не последнюю роль - добродушие Георгия. «Как-то я его ждала со съемки фильма Сергея Соловьева Семейное счастье», где он работал, с замечательными актерами Анатолием Папановым и Катей Васильевой. Был первый день съемки, он должен был прийти днем, а появился после 12 часов ночи. Я была уже раскаленная душили монологи. Но когда открыла дверь, застыла. Стоял Жора в белом костюме, с тростью и в канотье. Облокотившись на дверь и запрокинув голову, он произнес: «Ну что я говорил, я весь в белом, а вы в г..!» Как на него было сердиться!

О его запоях ходили легенды. Бурков об этих вымыслах записал в дневнике: «Вот уже скоро месяц, как меня лечат от хронического алкоголизма...»

- Никогда он не лечился, рассказывала Татьяна Сергеевна. - Да, выпивал. Но не до запоев, этого никогда не было. Да и человеком он был очень домашним. Если нет спектакля или съемок - дома за столом: пишет, читает. Ведь все эти книги он перечитал, Татьяна провела широким жестом по комнате, заполненной полками с книгами. - Он прочитал множество книг о театре. Еще тогда, в Перми, когда «тунеядствовал». Он был очень образованным человеком, может, самым начитанным из театра...»

В 1977 году в Театр им. Станиславского при шел художественным руководителем Андрей Алексеевич Попов, один из лучших режиссеров своего времени, известный к тому же внимательным и чутким отношением к актерам. С собой он привел талантливую режиссерскую молодежь-Анатолия Васильева, Бориса Морозова и Иосифа Райхельгауза. И Бурков вернулся в театр, который считал своим домом. Васильев поставил «Первый вариант Вассы Железновой», в которой роль Прохора поручил Буркову. Ретрограды приняли постановку в штыки, остальная публика - с восторгом.

Бурков и Шукшин

Бурков уже мечтал о собственной постановке. И твердо знал, что будет ставить «До третьих петухов» Шукшина. «До третьих петухов» писались на моих глазах, для меня, с учетом моих пожеланий и советов...»

Они нашли друг друга - Бурков и Шукшин.

Всего-то и были знакомы года два с небольшим. А почувствовали себя больше чем братьями... Когда-то. еще в 1958 году, Бурков записал в дневнике: «Мне нужен друг, настоящий, которому свободно, без комментариев можно будет доверить душу без остатка. Найду ли я его? А найти надо, непременно надо...»

«Как же они познакомились?» - спросил я Татьяну.

- Это было на картине о Степане Разине.

- Так не было же такой картины...

- Был момент, когда картину разрешили, а потом сразу закрыли. Шукшин тогда пригласил Жору на какую-то маленькую роль... Зато уж в фильм «Печки-лавочки» он взял Буркова даже без проб.

Шукшин считал Буркова талантливее себя во всем. Татьяна Сергеевна вспоминала: «Шукшин все время говорил: «Жор, ты должен писать, ты так здорово рассказываешь. Я так не могу». Я помню, как Василий Макарович начинал рассказывать какой-нибудь анекдот или историю, потом останавливался, искал глазами Жору и заставлял его рассказывать снова, и смеялся громче всех, как в первый раз».

А потом Шукшин и Бурков оказались в паре - минометчик и его «второй номер» -в эпопее «Они сражались за Родину». Сергей Бондарчук снимал фильм в местах подлинных боев. Шолохов, автор повести, сам указал эти места. Они находились не только вдали от населенных пунктов, но и от проезжих дорог. На Дону поставили на прикол теплоход «Дунай», на котором расселили актеров. Ночами Бурков и Шукшин вели нескончаемые разговоры. Они доверяли друг другу и обсуждали самое сокровенное и по тем советским временам крамольное.

Народ, например, «Что это за понятие? Мы никак не можем вырваться из заколдованного круга: народ - нравственен, каждый в отдельности - дрянь... У нас можно во имя народа уничтожить поодиночке весь этот народ. Демагогия? Нет, философия...»Темы эти всплывали по мере того, как Шукшин приближался к съемкам фильма о Разине. Теперь Буркову была отведена в нем одна из центральных ролей -Матвея Иванова, философа. «Придется нам поработать. -говорил Шукшин. - Процентов 70 фильма нам тащить. Готовься. Физически тоже...»

Съемки «Они сражались за Родину» завершались...

Юрий Никулин, который снимался в том же фильме, вспоминал такой эпизод. Сидят Бурков и Шукшин. Шукшин что-то царапает на пачке папирос. «Что это у тебя», -спрашивает Бурков. «Да так, ерунда. Дождь, процессия, похороны, в общем...»

А вскоре и настал тот роковой день. Вернее, ночь...

«Врача на теплоходе не оказалось: он уехал в тот день на свадьбу в одну из станиц. Валидол не помог. Я вспомнил, что моя мать пьет от сердца капли Зеленина. Шукшин выпил это лекарство.

- Ну как, Вася, легче?

- А... ты думаешь, сразу что ли действует? Надо подождать.

- Знаешь, - чуть помолчав, сказал он.- Я сейчас в книге воспоминаний о Некрасове прочитал, как тот трудно и долго помирал, сам просил у Бога смерти.

- Да брось ты об этом! Вася, знаешь что, давай я у тебя сегодня лягу.

- Зачем это? Что я, девчонка что ли, охранять меня. Нужен будешь - позову. Иди спать...

Это были его последние слова, утром его нашли спящим вечным сном».

Эти слова записал Бурков в свой дневник. Внезапная смерть Шукшина всех ошеломила. А вслед за тем и породила множество слухов, догадок, криминальных версий смерти. Случалось, что ссылались на сведения, полученные от Буркова...

- Но это полная чушь... О смерти Василия Макаровича Жора говорил только с Лидией Николаевной. вдовой, и мамой Шукшина... Ни слова ни с кем больше.

Татьяна во время съемок была там же, на «Дунае». «Трудно описать, что их связывало. - рассказывает Татьяна Сергеевна. - Это как любовь, как выстрел. Однажды он пришел и сказал: «Я встретил Человека». Знакомых было много, но соратников по духу не было. Я видела, как они с Василием Макаровичем общались на пароходе, - это выше всего. Они могли молчать вдвоем. Бывало, один начинал фразу, а другой yже заканчивал. Шукшин Жору понял - первый и единственный. Они вместе вынашивали идеи нового театра».

В 1980 году Бурков перешел во МХАТ к Ефремову. но вскрре безо всяких видимых причин ушел оттуда. «Ефремов видел в нем хорошего артиста с необыкновенной органикой, но не видел личности глубокой и незаурядной». - так объясняет этот шаг Татьяна Ухарова. Дальше -два года в Театре имени Пушкина. И там, и там у Буркова были значительные работы - генерал Панфилов в «Волоколамском шоссе» А. Бека во МХАТе и прекрасная работа в спектакле «Иван и Мадонна в Театре Пушкина.

Но эти успехи его не радовали. Хотя ему едва перевалило за пятьдесят, он вдруг решил: «Это старость. Так я устроен, что весь негатив переживаю сам с собой в лучшем случае, а в худшем, когда со мной близкие, родные...» Впрочем, у него действительно все чаще болело сердце. И несколько инфарктов уже сделали на нем отметины.

«Жора практически оставил все свои планы и мечты, - вспоминает Татьяна Сергеевна. -и целиком ушел в Центр культуры, которому дал имя Шукшина... Ему всегда трудно давались хождения по кабинетам, отсутствие понимающих людей в окружении. Все это привело к больнице. Пролежал месяц в кардиологии и месяц в санатории. Это был первый и последний его отдых в жизни. Но он и там работал, встречался с людьми, подписывал документы, составлял планы, мечтал.

В театр он больше не вернулся, а Центр с огромным трудом перед его смертью был создан. Проектом номер один Центра было... восстановление храма Христа Спасителя. Но когда он с этим пришел на телевидение, на него замахали руками. Не ко времени. Очень был расстроен... Сейчас храм стоит, и я рада: там частица и его мечты...»Чудик. В рассказах его друга Шукшина такие, как он, строили вечный двигатель...

Георгий Бурков - уход из жизни

Впрочем, это только казалось, что его перестали интересовать новые роли. Просто он для себя строго решил, что больше не имеет права размениваться на роли проходные. «Играть я имею право только роли масштабные и годные для открытий», - записал он в дневнике. Последняя роль, которую Рязанов предложил Буркову, была как раз такая, масштабная. Главная роль в «Небесах обетованных».

Сценарий ему принесли в июле 1990 года уже в больницу, куда он попал по нелепости, если считать нелепостью случайности, приводящие к смерти. В своем кабинете - Бурковы в результате обменов переехали, наконец, в приличную квартиру на Фрунзенской набережной - Георгий полез за книгой на верхней дальней полке. Упал, перелом бедра. Дело в больнице шло на поправку, но оторвавшийся тромб перекрыл легочную артерию.

19 июля 1990 года Георгия Буркова не стало. Похоронили его на на Ваганьковском кладбище в Москве.

Могила Георгия Буркова на Ваганьковском кладбище в Москве

После похорон в дневниках нашли запись: программа действий на будущее, до 2001 года. Там было много планов, в том числе и сделать, наконец, книгу, материалы для которой он собирал в дневнике всю жизнь.

Последними строками, которые Бурков записал в свой дневник уже в больнице, были: «Жизнь у нас вовсе не та, для которой мы рождены. И иногда лишь, когда мы волею случая собираемся вместе в большом количестве и начинаем петь, в наших душах зарождается радость от предчувствия великой цели жизни Человеческой...»

Автор биографии: Лев Шерстенников

 1117

понравилась биография? - поделитесь с друзьями!

Комментарии к биографии

Оставить комментарий