Биография, история жизни знаменитых людей - артистов, актеров, писателей, композиторов, и других известных деятелей

Николай Гумилев - биография, фото, личная жизнь поэта

Николай Гумилев
Имя: Николай Гумилев (Nikolay Gumilev)

Дата рождения: 15 апреля 1886 года

Дата смерти: 26 августа 1921 года

Возраст: 35 лет

Место рождения: Кронштадт

Место смерти: Санкт-Петербург

Деятельность: русский поэт Серебряного века

Семейное положение: был женат




Николай Гумилев - биография

Мальчик, рассматривающий карту мира, видит больше, чем все великие путешественники, вместе взятые. Его фантазия рисует волшебные миры, дикие джунгли и пыльные обрывы. Николай Гумилев, со дня рождения которого в апреле исполнилось 130 лет, - единственный из постов Серебряного века, который всегда оставался мальчишкой. Он был не просто поэт, но: поэт, путешественник, воин.

Гумилев был поэтом дальних странствий, «принадлежащим династии Колумба». О путешествиях, и в первую очередь об Африке, он мечтал с детства. Его отец. Степан Яковлевич Гумилев, был корабельным врачом, служил в военном флоте и совершил немало путешествий. Мать, Анна Ивановна, урожденная Львова, происходила из старинного дворянского рода. Николай Гумилев родился в Кронштадте 15 апреля 1886 года. В день его рождения бушевал ураган, и повивальная бабка, принимая младенца предсказала; «Бурная будет у него жизнь».

Но родился ребенок маленьким, хилым и все детство страдал головными болями. Врачи обнаружили у него «повышенную деятельность мозга» Николай тяжело переносил любой шум, любую новую информацию, после каждой прогулки проваливался в глубокий сон. Эти симптомы исчезли лишь в 15 лет. Он любил читать - выучился в пять лет, и сразу же начал сочинять сам.

Николай Гумилев в детстве

Красивые названия притягивали мальчика, хотя он еще не понимал их смысла. Дома часто читали вслух, и, слушая описания какого-нибудь путешествия, Николай следил по карте за маршрутом.

Семья Гумилевых жила в Царском Селе, потом переехала в Петербург, где Николай поступил в гимназию. Успехи у него были средние, но гимназия ему нравилась. У Николая была большая коллекция оловянных солдатиков, и он увлек игрой всех гимназистов: они устраивали настоящие сражения. В гимназии мальчишки искали клады, лазили по подвалам, пытались найти тайные ходы, зачитывались Майн Ридом и Жюлем Верном.

Гумилев, прочитав о восстании сипаев в Индии, потребовал, чтобы его называли Нэн-Саиб - по имени героя этого восстания. В комнате Гумилева хранились картонные доспехи и оружие, и уже тогда он мог сказать о себе словами из своей будущей книги стихов: «Я конквистадор в панцире железном». Неважно, что железо было из картона: фантазии могут преобразить реальность и картонные латы окажутся непробиваемыми.

Первое настоящее путешествие Гумилев совершил, когда ему исполнилось 12 лет. У его старшего брата Мити обнаружили туберкулез, и семья переехала в Тифлис. Николай влюбился в Кавказ: на природе можно было отдохнуть от городского шума.

В Тифлисе же состоялась его первая настоящая публикация: в 1902 году в «Тифлисском Листке» напечатали стихотворение Гумилева «Я в лес бежал из городов». Он печатался и раньше, писал рассказы для гимназического литературного журнала, но «Тифлисский Листок» - это была уже «взрослая» газета. Вернувшись в Петербург, Гумилев с большим трудом получил аттестат зрелости в царскосельской Николаевской гимназии, где директором был Иннокентий Анненский.

После окончания гимназии Гумилев сразу уехал в Париж. Там он слушал курс лекций в Сорбонне, занимался оккультизмом (потом, правда, признавал, что удачно написанное стихотворение дает тот же трепет, что и сеансы спиритизма), гулял, выпускал литературный журнал «Сириус» (но писал туда в основном сам, под псевдонимом). И кроме прочего, страдал от неразделенной любви.

Николай Гумилев был поразительно некрасив -это отмечали все его знакомые. Ирина Одоевцева, поздняя возлюбленная Гумилева, писала об их первой встрече:

"Высокий, узкоплечий, в оленьей дохе, с белым рисунком по подолу, колыхавшейся вокруг его длинных, худых ног. Ушастая оленья шапка и пестрый африканский портфель придавали ему еще более необыкновенный вид... Трудно представить себе более некрасивого, более особенного человека. Все в нем особенное и особенно некрасивое. Продолговатая, словно вытянутая вверх голова, с непомерно высоким плоским лбом. Волосы стриженные под машинку, неопределенного пегого цвета. Жидкие, будто молью травленные брови. Под тяжелыми веками совершенно плоские, косящие глаза. Пепельно-серый цвет лица, узкие, бледные губы. Улыбался он тоже совсем особенно. В улыбке его было что-то жалкое и в то же время лукавое. Что-то азиатское".


К тому же он картавил и ходил чуть косолапя. С детства поняв, что нет у него ни особой силы, ни героической внешности, Гумилев стремился очаровывать дам и совершать настоящие подвиги, чтобы доказать самому себе собственную мужественность. И, как Дон-Кихот, воспитанный на рыцарских романах и прославляющий свою Прекрасную Даму, Гумилев всегда был влюблен, и всегда страдал. Еще в Тифлисе он ухаживал за всеми красивыми барышнями, писал им стихи - и легко мог посвятить одно и то же стихотворение сразу нескольким возлюбленным.

В 17 лет он познакомился с Аннон Горенко (будущей Ахматовой) - ей тогда было 14. И, конечно, влюбился. Уже в первом сборнике его поэзии («Путь конквистадоров», вышедший в 1905 году), есть несколько стихов, посвященных Горенко. Он не однажды делал ей предложение, но она упорно отказывала. В Париже Гумилев тосковал по ней, пытался покончить с собой - принял яд и пошел умирать в Булонский лес, где его, спящего, и нашли на следующий день.

Неразделенная любовь, жажда странствий и вдохновляющий пример французского поэта Артюра Рембо влекли юношу в Африку. Про Абиссинию - она же Эфиопия - Гумилев читал с детства. Называл ее «колдовской страной». «Что они вычитывают из молодого Гумилева, кроме озера Чад, жирафа, капитанов и прочей маскарадной рухляди?» - раздраженно спрашивала Ахматова уже после смерти поэта. Она-то, конечно, «вычитывала» только себя.

Но озеро Чад («Ты плачешь? Послушай... далеко-далеко, на озере Чад, изысканный бродит жираф») не было «маскарадной рухлядью». Это была страсть, настоящая любовь. Не зря очерк Гумилева «Африканская охота» начинается словами: «На старинных виньетках часто изображали Африку в виде молодой девушки, прекрасной, несмотря на грубую простоту ее форм, и всегда. всегда окруженной дикими зверями».

Прекрасная девушка и дикие звери - что может вернее привлечь юного поэта? Он писал отцу о мечте поехать в Африку, но тот был категорически против этой затеи. Однако Николай сэкономил средства из денег, ежемесячно присылаемых родителями, и в 1907 году все-таки уехал - сначала в Египет, потом в Судан. Он ночевал в трюме парохода, ездил «зайцем», а чтобы близкие не волновались, он заранее написал письма и попросил друзей регулярно отправлять эти письма его родителям.

Африка его покорила, влюбила в себя навсегда. Поэт Георгий Иванов рассказывал, как однажды спросил у Гумилева, что тот испытал, впервые увидев Сахару. Николай ответил в духе подростков, старающихся казаться взрослее, чем они есть на самом деле: «Я не заметил ее. Я сидел на верблюде и читал Ронсара». Но это всего лишь мальчишеская поза. Человек, так воспринявший Сахару, никогда бы не написал апокалиптически-прекрасное стихотворение о том, как пески «пылающей юной» Сахары засыпают весь наш зеленый мир, превращая его в «золотой океан».

После первой поездки в Африку стихи Гумилева изменились - стали глубже и чище. Валерий Брюсов писал, что чем дальше, тем призрачней становились образы гумилевских стихов и тем свободней его фантастика. И, конечно, он продолжал оставаться «повесой из повес», даже будучи влюблен в Горенко. Одно из его увлечений привело к поединку с Максимилианом Волошиным.

Еще в июле 1907 года, в Париже, Гумилев познакомился с поэтессой Елизаветой Дмитриевой. После его возвращения из Африки они вместе поехали в Коктебель. «Все путешествие туда, - вспоминает Елизавета Дмитриева, - я помню как дымно-розовый закат, и мы вместе у окна вагона. Я звала его "Гумми", не любила имени «Николай», - а он меня, как зовут дома меня, «Лиля» - «имя похоже на серебристый колокольчик», так говорил он».

В Коктебеле Гумилев сделал ей предложение. Она, как и многие его прекрасные дамы, отказала: хромоножка Елизавета Дмитриева, преподавательница гимназии, была некрасива, умна, талантлива и искренне влюблена в Максимилиана Волошина. Именно Волошин, склонный к авантюрам, и предложил Дмитриевой «поиграть» - отправить ее стихи в редакцию литературного журнала "Аполлон" от имени испанской монахини Черубины де Габриак. Черубина - одна из самых знаменитых литературных мистификаций, предтеча многих виртуальных персонажей и виртуальных романов.

В таинственную поэтессу влюбилась вся редакция: Черубина казалась такой романтичной, такой удивительной, и в ее стихах все сотрудники "Аполлона", начиная от главного редактора - Сергея Маковского, искали и находили намеки на се неземную красоту. Когда мистификация открылась, Дмитриева призналась Гумилеву, что это Волошин сделал из нее Черубииу. Гумилев разозлился и якобы начал всем рассказывать о своих отношениях с Черубиной - в подробностях. Волошин, разумеется, при первой же встрече с Гумилевым дал ему пощечину. Дуэль была неизбежна.

Поединок состоялся на Черной речке: романтические мальчишки, конечно, не могли найти лучшего места - там дрался Пушкин с Дантесом. Гумилев промахнулся, у Волошина пистолет дважды дал осечку - и вновь поэты подали друг другу руки лишь через несколько лет. Секундант Гумилева Алексей Толстой уверял, что точно знает: Николай Степанович ничего не говорил о Дмитриевой, но из гордости не стал отрицать обвинений.

Елизавета Ивановна> все же чего-то не рассчитала, -ехидно замечала впоследствии Ахматова. - Ей казалось, что дуэль двух поэтов из-за нее сделает ее модной петербургской> дамой и обеспечит почетное место в литературных кругах столицы, но и ей почему-то пришлось почти навсегда уехать». Дмитриева вскоре рассталась с Волошиным, стихи писать перестала, и даже читать их потом не могла.

А Гумилев после этой дуэли в очередной раз сделал предложение Анне Горенко. И она наконец-то согласилась. Весной 1910 года Николай Гумилев женился на Айне Горенко (Ахматовой), и молодожены уехали в Париж, где пробыли полгода.

Николай Гумилев и Анна Ахматова

А еще через полгода Гумилев снова уехал в Абиссинию. По дороге высаживался в Пирее, был в Акрополе и,по его воспоминаниям, "молился Афине Палладе перед ее храмом. Я понял, что она жива, как и во времена Одиссея, и с такою радостью думаю о ней». Но Одиссеем Гумилев себя не считал. А его жена не была Пенелопой, томящейся в ожидании мужа: пока он отсутствовал. Анна Горенко-Ахматова стала поэтом.

Она и раньше писала стихи, но мужу они не нравились, о чем он честно ей говорил. Они вообще всю совместную жизнь ревновали друг друга к славе, пытались посчитать, кто из них лучше. Пока муж путешествовал, Горенко показала свои новые стихи редактору журнала «Аполлон» Сергею Маковскому, и тот их опубликовал. Вернувшись, Гумилев мог лишь смириться с тем, что его жена, взявшая псевдоним «Анна Ахматова», пишет лучше, чем он сам.

Но после этого что-то надломилось в их любви. Он быстро переключился на других прекрасных дам - продолжал ухаживать за всеми подряд, а Ахматова писала:

"Жгу до зари на окошке свечу
И ни о ком не тоскую,
Но не хочу, не хочу, не хочу
Знать, как целуют другую!"

«Другой» была прежде всего Мария Кузьмина-Караваева, в которую Гумилев нежно влюбился. Мария была смертельно больна - возможно, именно эта обреченность и привлекла романтичного Гумилева. Это единственный вид любви, который его всегда волновал: любовь романтическая, «посвященная небу», несчастная и несбыточная. Брак с Ахматовой был, очевидно, неудачным, и рождение сына, Льва, в 1912 году лишь слегка отсрочило разрыв.

В том же году Николай Гумилев поступил в университет, на историко-филологический факультет, где изучал старофранцузских поэтов. И продолжал стремиться в Африку - она одна могла залечить все его раны, не зря же он писал в каком-то письмо с дороги: «Здесь уже настоящая Африка... Я совсем утешен н чувствую себя прекрасно».

В 1913 году для этого подвернулся удачный случай: Музей антропологии и этиофафии хотел собрать африканскую коллекцию. Гумилев писал, что мечтает пройти Данакнльскую пустыню, но на такой маршрут у Академии наук не было денег. Поэтому Гумилев со своим племянником должны были отправиться в Абиссинию н Сомали; сначала в Джибути, затем к Харрару и далее на юг. Цель путешествия - «делать снимки, собирать этнографические коллекции, записывать песни и легенды, -писал Гумилев. - Кроме того, мне предоставлялось право собирать зоологические коллекции».

За день до отъезда Гумилев заболел - решили, что тиф: высокая температура, сильная головная боль. Но за два часа до отхода поезда он потребовал воды для бритья, побрился, уложил вещи, выпил стакан чаю с коньяком к уехал.

Об этом путешествии он написал «Африканский дневник», и духом этой поездки пропитана книга его стихов «Шатер».

Именно в этой поездке Гумилев познакомился с Тафари Маконеном - человеком, позже ставшим императором Абиссинии Хайле Селассие, сфотографировал его и его жену и описал эту встречу в своем «Африканском дневнике». Он должен был получить от Мзконена разрешение на путешествие по Абиссинии. Гумилев узнал, что Маконен ведет свой род «от царя Соломона и царицы Савской». Дом будущего императора напомнил поэту «не очень хорошую дачу, где-нибудь в Парголове». Гумилев был и на одном из спектаклей первого абиссинского театра.

Он «собирал этнографические коллекции, без стеснения останавливал прохожих, чтобы осмотреть надетые на них вещи, без спроса входил в дома и пересматривал утварь, терял голову, стараясь добиться сведений о назначении какого-нибудь предмета у не понимавших, к чему все это, харраритов. Надо мной насмехались, когда я покупал старую одежду, одна торговка прокляла, когда я вздумал ее сфотографировать, и некоторые отказывались продать мне то, что я просил, думая, что это нужно мне для колдовства.

Для того, чтобы достать священный здесь предмет -чалму, которую носят харрариты, бывавшие в Мекке, мне пришлось целый день кормить листьями ката (наркотического средства, употребляемого мусульманами) обладателя его, одного старого полоумного шейха». Все, что собрал Гумилев, хранится в Музее антропологии и этнографии.

В письме Михаилу Кузмину из Харрара он хвастался: «Вчера сделал двенадцать часов (70 километров) на муле, сегодня мне предстоит ехать еще 8 часов (50 километров), чтобы найти леопардов... Я в ужасном виде: платье мое изорвано колючками мимоз, кожа обгорела и меднокрасного цвета, левый глаз воспален от солнца, нога болит, потому что упавший на горном перевале мул придавил ее своим телом.

Но я махнул рукой на все. Мне кажется, что мне снятся одновременно два сна, один неприятный и тяжелый для тела, другой восхитительный для глаз». На самом деле, и тот сон, который был «неприятен и тяжел», все равно радовал Гумилева. Для него это было доказательством мужественности, ожившими картинками из приключенческих книжек.

Тем более что поэту выпали опасные развлечения, каким позавидовал бы любой мальчишка. Он участвовал в охоте на акулу - огромного хищника ловили с корабля на гнилое мясо. Помощник капитана пять раз выстрелил в акулу из револьвера, но она была еще жива, когда ее вытаскивали на палубу. Гумилев рассказывал и об охоте на леопарда в сомалийской деревушке: «У него был такой знакомый по книгам и картинкам вид, что первое мгновенье мне пришла в голову несообразная мысль, не бежал ли он из какого-нибудь странствующего цирка?»

Весь мир Гумилев воспринимал как иллюстрацию к забавной приключенческой книжке. Леопарда он убил сам. Он охотился и на львов, и на гиен; застрелил даже павиана - и после этого убийства «думал, почему я не чувствую никаких угрызений совести, убивая зверей для забавы, и почему моя кровная связь с миром только крепнет от этих убийств. А ночью мне приснилось, что за участие в каком-то абиссинском дворцовом перевороте мне отрубили голову, и я, истекая кровью, аплодирую уменью палача и радуюсь, как все это просто, хорошо и совсем не больно».

Алексей Толстой вспоминал: «Гумилев привез из Африки желтую лихорадку, прекрасные стихи, чучело убитого им черного ягуара и негрское оружие». Как у всех мальчишек, к оружию у Гумилева всегда была страсть. И когда началась Первая мировая война, он принял ее с восторгом, она стала для поэта еще одной мужской игрушкой. Он с трудом прошел медкомиссию, прорываясь на фронт, был зачислен вольноопределяющимся в лейб-гвардии уланский полк. А там рвался в бой, писал стихи и «Записки кавалериста», по-мальчишески бравировал своей храбростью.

Гумилев был награжден двумя Георгиевскими крестами. Но к концу войны начал разочаровываться в командовании, возмущаться анархией в войсках и мечтать о Салоникском фронте -там, он думал, дисциплина строже. И действительно получил туда командировку - был зачислен специальным корреспондентом в газету «Русская воля». Он надеялся добраться до Африки. но не дошел и до Салоник. Пока через Стокгольм и Лондон он добирался до Парижа. Салоникский фронт был уже ликвидирован.

Пробыв некоторое время в Париже, а затем в Лондоне. Гумилев в 1918 году вернулся на родину. Там все изменилось. В России произошла Октябрьская революция, поменялась власть, и поэту с трудом удалось получить разрешение на въезд в страну. А когда он все-таки попал домой, Ахматова попросила у него развод. Эту сцену описал в своем дневнике поэт и путешественник Павел Лукницкий:

«Анна Ахматова провела его в отдельную комнату и сказала: «Дай мне развод». Он страшно побледнел И сказал: «Пожалуйста». Не просил ни остаться, ничего не расспрашивал даже. Спросил только: «Ты выйдешь замуж? Ты любишь?» Ахматова ответила: «Да».

Они и после развода оставались близкими друзьями. Ахматова спокойно относилась ко всем романам бывшего мужа и критиковала его новые увлечения лишь тогда, когда он «плохо выбирал».

Для начала он выбрал «милую, но глупенькую» Анну Энгельгардт. Они поженились, у них родилась дочь. Он писал все лучше и лучше — сборник его стихов «Огненный столп» сегодня входит в поэтическую классику. Издал он и подборку стихов об Африке, «Шатер». Ахматова ворчала, что это «заказная книга географии в стихах и никакого отношения к его путешествиям не имеет».

Неважно, Гумилеву не так важно было рассказать о путешествии, как снова - в своих воспоминаниях - увидеть чужое небо, вдохнуть черный воздух, вновь почувствовать запах Красного моря...

Гумилев и был этот царь-ребенок, и все его игрушки - война, литературные объединения, любовь — выпадали из рук, когда он слышал, как бьется сердце Африки. «Шатер» был написан в Петербурге в 1918 - это было его последнее, стихотворное, путешествие в Африку. На настоящие не было ни денег, ни возможностей. Гумилев начал преподавать теорию и историю поэзии в Институте живого слова. Он увлекся литературной деятельностью, старался быть в центре литературной жизни, считал себя главным авторитетом в области поэзии, учил «молодых».

Советскую власть Гумилев принял, как принял бы любую власть: был уверен, что обязан служить своей Родине и что не дело поэта вмешиваться в политику. Он и не вмешивался. Всероссийский Союз поэтов, литературные кружки, доклад о Пушкине, переводы, стихи, участие в создании издательства «Всемирная литература» - казалось, он весь ушел в литературную работу, непонятна что и непонятно кому доказывая, играя в очередную мальчишескую игру.

Но «за мальчишеской его "простотой" проступало что-то совсем иного порядка, - писал о нем Сергей Маковский, - мука непонятости, одинокости, самоуязвлимого сознания своих несовершенств физических и духовных: он был и некрасив, и неспособен к наукам, не обладал памятью, не мог научиться, как следует, ни одному языку (даже по-русски был малограмотен). И в то же время - как страстно хотел он - в жизни, в глазах почитателей, последователей и особенно женщин быть большим, непобедимым, противоборствующим житейской пошлости, жалким будням «жизни сей., чуть ли не волшебником, чудотворцем».

Ему это удалось. Упрямый, наивный, самоуверенный мальчишка, он не только стал теоретиком акмеизма н был признан одним из лучших российских поэтов XX века. Он взял Землю в ладони и подставил ее под золотое солнце. Все его возлюбленные были уверены, что их он любил больше других. Но все они ошибались: любовью Гумилева был весь мир, его чудеса и звезды. Недаром Куприн сравнивал его с «дикой и гордой перелетной птицей» и писал: «Странствующий рыцарь, аристократический бродяга, - он был влюблен во все эпохи, страны, профессии и положения, где человеческая душа расцветает в дерзкой героической красоте».

Гумилев предсказывал себе, что умрет в 53 года. «Смерть нужно заработать, - говорил он, - природа скупа и с человека выжмет все соки, и выжав -выбросит». Но природе не суждено было сыграть свою роль - вмешались люди. В 1921 году по обвинению в контрреволюционной деятельности поэт был арестован и расстрелян. В тюрьме перед смертью он читал Гомера. В день гибели Гумилеву было всего тридцать пять лет. Могила его не найдена — он так и остался вечной перелетной птицей.

Автор биографии: Василиса Мудрова

 6040

понравилась биография? - поделитесь с друзьями!

Комментарии к биографии

Оставить комментарий