Биография, история жизни знаменитых людей - артистов, актеров, писателей, композиторов, и других известных деятелей

Михаил Шемякин: "Я скучал по черному хлебу"

Художник Михаил Шемякин

Его с полным правом можно назвать «гражданином мира». Шемякин начал жизнь пилигрима не по своей воле, но не жалеет об этом. Сегодня он вряд ли сможет сказать, сколько раз облетел земной шар.

Михаил Шемякин - потомок кабардинских князей. Он родился 4 мая 1943 года в Москве. Отец Михаила Михайловича -кадровый военный, военный комендант в Восточной Германии, происходил из старинного кабардинского рода Кардановых. Мама - наследница русского дворянского рода Предтеченских. Детство Михаил провел в Германии. В 1957 - 1971 гг. жил в Ленинграде, учился в средней художественной школе при Академии художеств имени И.Е. Репина.

Из школы его исключили в 18 лет и за «идеологическую несовместимость» поместили в советскую экспериментальную психиатрическую клинику. Выписавшись оттуда, Шемякин сбежал из дома и после полугодовых скитаний по Кавказу стал послушником в Псково-Печорском монастыре. Позднее Михаил устроился в Государственный Эрмитаж, где проработал пять лет такелажником. Все это время он занимался самообразованием, писал картины и был участником нескольких выставок, которые закрывались через день-два после экспонирования.

В 1971 году его друзья устроили выставку картин Шемякина во Франции. После этого под угрозой очередного ареста и заключения Михаил был вынужден эмигрировать. С этого и начались многолетние путешествия Михаила Шемякина. Во Франции художник прожил десять лет, а в 1981 году переехал в Нью-Йорк. Там его избрали действительным членом Нью-Йоркской академии наук и академиком искусств Европы. В 1989 году, приняв американское гражданство, Михаил Шемякин поселился в небольшом городке Клаверак в окрестностях Нью-Йорка. Сегодня он живет там со своей гражданской женой, филологом Сарой де Кей.

- Михаил, со стороны кажется, что у вас счастливая судьба. Вы художник мирового уровня, живете в Штатах, объездили весь мир. На ваш взгляд, путешествие по жизни сложилось успешно?

- Я не считаю, что у меня все сложилось успешно. Наоборот, я не предполагал, что будет столько сложностей. Знал, что жизнь будет нелегкой, но не думал, что до такой степени. Сложностей у меня в жизни хватает. Бывает, конечно, и хуже. Это единственное, что утешает.

- Первые шаги в путешествии по жизни у нас происходят благодаря родителям. Они вам помогли в выборе вашего пути?

- Отец хотел, чтобы я стал военным. После того как я избрал карьеру художника, он со мной до самой своей смерти почти не общался. Мама - актриса, она мечтала, чтобы я был актером. Мой выбор в семье никого не удовлетворял. Я же занимался нонконформистским искусством, и все, что я делал, пока был в России, мою маму очень раздражало. Ей казалось, что я занимаюсь не тем, чем надо. Состоявшимся в профессии отец меня так и не увидел, а мама, конечно, пережила немало приятных минут, присутствуя при вручении мне докторатов и на моих больших вернисажах. Когда она приехала на Запад и увидела отношение ко мне галерейщиков, университетов, это ее утешило.

- Вы много проводите выставок?

- В последнее время выставляюсь мало. Я порвал с галереями, устал от этого довольно нечистоплотного бизнеса. Если у меня и проходят выставки, то в основном в музеях. Мотаться по свету, конечно, приходится, и это не туристические вояжи. Я объездил весь земной шар, и не один раз. Но города рассматривать не удается. Нет возможности знакомиться близко с теми странами, в которых бываю.

- Где вы побывали на своем веку?

- Все перечислить сложно. Это и Япония, и Сингапур, и европейские страны. Легче назвать места, где я не был. В Индии, скажем, не был. Из экзотических стран - бывал в Афганистане, Пакистане.

- В Афганистан вы поехали вызволять наших пленных и рискнули подставить голову под пули. Как вы на это решились? Это был поступок сентиментального человека, самопиар или что-то другое?

- Говорить о пиаре нелепо. Афганистаном я начал заниматься после того, как советское правительство совершило очередное предательство, не сказав на Женевской конференции ни слова о наших пленных. А их тогда уже было более трехсот. Поэтому я организовал международный комитет, чтобы привлечь внимание Запада к этой проблеме. У меня был выход на афганских командиров. Я познакомился с некоторыми деятелями афганской общины еще когда на их проблемы никто не обращал внимания: ни Западная Европа, ни Америка.

И мы тогда устроили аукцион, где были проданы мои работы на десятки тысяч долларов. Эти деньги я передал на радио «Свободный Афганистан». Так и подружился с афганцами, которые, в отличие от русских, умеют помнить добро. Если помните, моджахеды дали клятву не вести никаких переговоров с советским правительством до вывода войск. Вскоре советское правительство попросило меня выступить в роли посредника. А когда все зашло уже очень далеко, пришлось туда ехать. Не скажу, что я туда рвался. Поездка была опасной. Но, как говорится, взялся за гуж, не говори, что не дюж. Сработали мои чисто мужские амбиции, мои понятия о чести.

- В дальнейшем вы встречались с людьми, которых удалось вызволить из плена?

- Я поддерживал отношения с некоторыми русскими пленными. Но с теми, которых именно мы освободили, я позже не сталкивался. Мы ведь тогда буквально выклянчили несколько человек у Раббани. Многие из них потом остались на Западе, а некоторые и в Афганистане. Когда мы встречались с Раббани, он рассказывал, что едет на свадьбу одного украинца, принявшего ислам.

- Начальник службы охраны Ахмада шах Масуда тоже был из бывших русских пленных.

- С Масудом нам встретиться не удалось, хотя я и тогда и сейчас отношусь к нему с большим уважением. Он был серьезный, честный человек и настоящий солдат.

- Полезно ли для художника постоянно менять вокруг себя страны, людей, условия быта или это может размыть его внутренний стержень?

- Художники - существа разноплановые. Одним это помогает. А Рембрандт, например, говорил, что если ты будешь внимательно вглядываться в вещи твоего дома, тебе хватит, чтобы работать в нем всю жизнь. Путешествуй по своему дому, как говорил Рембрандт.

- В 28 лет вы оказались в Париже. Что вас поразило, удивило, вдохновило, кроме, разумеется, полных полок в магазинах?

- Столкновение с западным миром после советской серости оказалось ошеломляющим. Удивляло все: раскрепощенность людей, то, как они свободно, мило и со вкусом одеваются. Отсутствие закомплексованности. Поражали архитектура, да и сам быт, весьма отличный от нашего угрюмого советского бытия.

- К жизни во Франции привыкли быстро?

- Долго привыкал. Было столько новых вещей, которых я не знал, включая еду, материалы, бумагу, книги. Потребовались годы, чтобы приспособиться. Долго вел полунищенское существование, не мог привыкнуть к французской кухне. Хотя по большому счету я не гурман. Единственное - скучал по черному хлебу.

- Первое время жили в гостинице?

- Несколько дней я жил в роскошном замке, который мне подарила галерейщица Дина Верни. Но когда мне был предложен абсолютно кабальный контракт, я ушел от нее навсегда и жил в довольно сложных условиях. «Сите Дезар» - Город искусств - организация, куда Россия не входила, дала мне как нищему российскому художнику помещение заброшенного бильярдного клуба, без всяких удобств.

Там я и начинал свое бытие изгнанника. Первый контракт я получил в 1974 году. Три года приходилось выживать. Потом появилась квартира, первая более-менее нормальная мастерская. Появились первые коллекционеры, но друзей было мало - французским я тогда не владел.

- Говоря о Франции, нельзя не вспомнить Марину Влади, актрису и жену Владимира Высоцкого. Вы с ней дружили?

- С ней сложно дружить. Что касается наших отношений с Высоцким, то это была большая серьезная творческая дружба. А дружил я в основном с русскими цыганами, Алешей Дмитриевичем, Володей Поляковым, Лидой Гулеско и еще несколькими людьми. Они работали в известных русских кабаках, и общение с ними нередко приводило к большим загулам.

- Шрамы у вас на лице - результат драк? Вы «горячий» человек?

- Есть два типа людей, служащих Бахусу. Это алкоголики и пьяницы. Я принадлежал к пьяницам, то есть к людям, страдающим запоями. Как хорошо известно всем русским, когда уходишь в запой, случаются и драки.

- Драки происходили в Париже?

- И в России бывали. Я начал пить уже после выхода из монастыря, где был послушником. До монастыря я к алкоголю не прикасался. Вообще же шрамы на моем лице от ожогов, от чисто производственной травмы.

- Париж - город любви и женщин. Романов много было?

- Жизнь была сложная, было не до романов. Нужно было выживать.

- В 1981 году вы уехали из Парижа в Нью-Йорк. Чем вас поразил и удивил этот город?

- Когда я впервые приехал в Нью-Йорк, то был просто потрясен этим городом, его динамикой, красотой, необычностью. Раскрепощенностью людей, их доброжелательностью. И я понял, что этот город мне, как творческому человеку, необычайно близок, и я просто должен в нем жить. Восемь лет я снимал мастерскую в Сохо. Но вскоре Сохо стал очень модным и очень дорогим.

Там открылась масса роскошных галерей, магазинов, стали подниматься цены на мастерские, и художникам пришлось покинуть район, который именно они и сделали интересным. Это произошло не только с художниками-эмигрантами, но и художниками- американцами. Пришлось искать какое-то большое место, и оно нашлось в Клавераке.

- Соседи к вам как относятся? Вы с ними общаетесь?

- Я даже не знаю, кто у меня соседи. Я ведь человек не очень коммуникабельный. Соседи знают, что рядом живет художник и скульптор, но никаких вторжений на мою территорию не происходит. И я в свою очередь никому не наношу дружеских или враждебных визитов. Правда, однажды мои собаки, здоровенные неаполитанские мастифы, забежали к соседке. Мило поздоровавшись с ней, они ее отбросили метров на десять, при этом сломали руку. Пришлось платить деньги за лечение, и после этого мы поставили проволочный забор, чтобы предотвратить выход моих «монстров» на чужую территорию. Но вообще строить заборы в Америке не принято. Это дурной тон и к тому же дорого стоит.

- Как вы общаетесь с внешним миром, не зная английского языка?

- В основном через Сару. И машину водит Сара, потому что я был человеком запойным и понял, что за руль мне лучше не садиться.

Сара де Кей - фактическая жена Михаила Шемякина, хотя сам он ее называет подругой. Сара хорошо говорит по-русски, с Шемякиным она познакомилась, когда переводила тексты Владимира Высоцкого для американского фильма. Михаил всегда и везде ездит вместе с Сарой, она ведет его картотеку, финансовые дела и переговоры.

- В конце 1980-х произошло ваше триумфальное возвращение в Россию. Была громкая выставка, много прессы. Что вы ощутили, когда приехали?

- Я когда приехал, сначала подумал, что у меня что-то произошло с глазами. Потом понял, что из цветного кинофильма попал в черно-белый. Все было серое, люди ходили в черном, сером, ни одного яркого или светлого пятна. За долгие 18 лет я отвык от этой тональности. При этом поразила теплота, с которой встретили мою выставку в зале на Крымском Валу. Совершенно неожиданное столпотворение людей, пришедших на мой вернисаж. Мне пришлось даже сбежать, столько поклонников на меня набросилось. Они мне чуть не выбили глаз моим же каталогом. Милиция вывела меня через черный ход и отправила в отель. Глаз болел, но на душе было радостно.

- Пребывание в каких странах на вас произвело наиболее сильное впечатление?

- Более всего я люблю Венецию и Рим. Бродский любил те же места. У него есть знаменитые «Римские элегии», часть из которых я даже знаю наизусть, хотя никогда не заучиваю стихи. Он тоже обожал Венецию, он там и похоронен. Для людей, рожденных и выросших в Петербурге, любовь к Венеции естественна.

- Где вы отдыхаете, на каких курортах?

- Я практически никогда не отдыхаю. У меня нет понятий «поехать отдыхать», «в отпуск», «на зимний курорт». Лет тридцать я вообще не отдыхал, нигде не был. Работа, работа и только работа.

- А рыбалкой или охотой занимаетесь?

- Нет, я не охотник. Когда-то в свое время рыбачил, но последние годы у меня рука не поднимается на рыб. Я все больше и больше вхожу в состояние дзен-буддизма. Терпеть не могу убивать насекомых, всегда спасаю пауков, когда они падают в ванную или в умывальник.

- Михаил, у вас есть джентльменский набор путешественника и что в него входит?

- Пижаму я не ношу, и теплых тапочек у меня нет. Белые однажды надену, но, надеюсь, в отдаленном будущем. С собой беру прежде всего книги и то, что связано с моей работой, художественной или театральной.

- В еде предпочтения есть? Готовите вы или Сара?

- Когда бывал в запоях, я готовил сам. Правда, все животные норовили убежать на улицу, из окон валил дым. Как-то раз Сара мне сказала, что нашла на месте моей готовки груду таблеток аспирина. Я вываливал все, что находил в шкафах, все подливы, все кетчупы, и свою стряпню густо посыпал таблетками. Хотя мои собутыльники говорили, что никто так вкусно не готовит, как я. Что мы ели, я не понимаю. Так что иногда я занимался поварским искусством. А гурманство мне чуждо.

- В Америке свой менталитет и свои блюда, не очень родственные русскому желудку.

- В Америке, слава Богу, существует очень много японских ресторанов, это моя любимая еда. Однажды в Токио у меня была выставка в музее Мицукуши, и директор пригласил нас с Сарой на обед. Я сказал, что хочу настоящей японской кухни. Директор поморщился, но согласился. Нам принесли два громадных раскаленных камня, на которые великолепно одетые японские дамы в париках клали кусочки рыбьего жира, водорослей, отчего поднималась немыслимая вонь.

Есть это было невозможно. Когда мы с кислыми улыбками поблагодарили директора музея за доставленное удовольствие, он сказал, что сегодня мы отведали пищу настоящих самураев. Тогда я спросил, где же суши, сашими. Он рассмеялся и ответил, что это поздняя кухня и никакого отношения к подлинно японской она не имеет.

- Вы подсознательно ассоциируетесь у меня с мудрым удавом Каа из сказки «Маугли». Но ведь ни одно жизненное путешествие не обходится без столкновений с ненавистью, с завистью, и не только собратьев по творчеству, но и обычных людей. Как вам удается с этим справляться?

- Я с детских лет увлекаюсь философией, поэтому на многие неприятные вещи смотрю философски. Я знаю по личному опыту, что ни одно доброе дело безнаказанным не остается. Да и предательств по отношению ко мне было предостаточно. Например, мой галерейщик однажды заказал какому-то дилетанту 12 вариантов моих скульптур и торговал, выдавая их за мои.

- Мемуары писать не планируете?

- Когда вспоминаешь ухабы своей жизни, начинаешь представлять, какой предстоит труд. У меня было много женщин, бывали срывы, ошибки. Обнажать себя как Лимонов - ни к чему. А показать себя ангелом -все равно не поверят. Я был и гулякой, и драчуном. Книгу нужно писать искренне, а это непросто.

- Дайте совет, как выдержать испытания огнем, водой и медными трубами?

- Древние говорили - ничто так не портит человека, как власть. Поэтому искушение властью и деньгами, мне кажется, самое страшное.

Я наблюдал в своей жизни метаморфозы, которые происходили с людьми из-за этих искушений. Их следует избегать. И больше читайте.

Беседовал Евгений Данилов

 619

#

Биография Знаменитостей

Понравилась биография? - поделитесь с друзьями!

Комментарии к биографии

Оставить комментарий